— Не вполне, — ответил Палафокс. — Магистр Брейкнесса никогда не бывает безоружен.

— И Брейкнесс выпускает оружие на экспорт?

— Нет, — ответил с легкой усмешкой Палафокс. — Предмет нашего производства — лишь знания и люди.

Сигил Панич повернулся к Аэлло.

— Лишь оружие может уберечь вас от ярости Брумбо. Почему бы, по крайней мере, не испытать кое-что из нашей новой продукции?

— Это не повредит, — убеждал Бустамонте, — и может быть, Палафокс нам после этого вовсе не понадобится.

Аэлло ответил раздраженным взглядом, но Сигил Панич уже демонстрировал проекционный аппарат в форме глобуса с рукояткой.

— Это одно из наших наиболее оригинальных достижений.

Наследник Беран, захваченный зрелищем, внезапно почувствовал дрожь, приступ неописуемой тревоги. Что происходит? Почему? Он должен выйти из павильона, должен! Но Беран не в силах был сдвинуться с места.

А Панич уже направлял свой инструмент прямо в розовый мраморный купол.

— Извольте взглянуть.

Верхняя половина зала стала черной, будто отсеченная непроницаемой заслонкой — она словно исчезла.

— Устройство притягивает и концентрирует энергию видимой фазы, — объяснял меркантилиец. — Оно незаменимо в случае, когда нужно смутить неприятеля.

Беран беспомощно глядел на Бустамонте.

— Теперь обратите внимание! — крикнул Сигил Панич. — Я поворачиваю эту ручку, и… — комнату окутала тьма. Слышен был только кашель Бустамонте.

Затем раздался странный свист, шорох, и звук — будто кто-то задыхается.

Павильон снова осветился, и раздался общий вздох ужаса, все глаза обратились на Панарха: он лежал навзничь на розовом шелковом диване, нога его дернулась, с грохотом сметая тарелки и графины со стола.

— Помогите, врача! — вскричал Бустамонте. — Панарх!

Кулаки Аэлло беспорядочно молотили по столу, затем глаза затуманились и голова бессильно повисла в полной неподвижности смерти.